Теперь я уже видел и глаза. Я совсем позабыл, какими удивительными они были у маленьких Детишек. Помнилось только, что желтые. Сейчас же они выглядели будто расплавленное золото. Очень странные. Если же отвлечься от этой странности, то удивительно красивые. Точно живые драгоценные камни.
Я продолжал рассматривать Детей, пока они не поравнялись с нами. Не обратив на нас ни малейшего внимания, во всяком случае, не больше, чем на любую другую машину, они свернули на Хикхэм-лейн.
Находясь от них на столь близком расстоянии, я вдруг почувствовал какую-то ничем не объяснимую тревогу, но зато мне стало ясно, почему столько семей без всяких уговоров отпустили Детей жить в Грейндж.
Мы проводили взглядом удаляющиеся фигуры, и Бернард потянулся к стартеру.
Внезапный выстрел прогремел где-то рядом, заставив нас вздрогнуть. Я повернул голову и увидел, как один из мальчиков падает навзничь на дорогу. Остальные трое словно остолбенели…
Бернард открыл дверцу и стал вылезать из машины. Один из мальчиков оглянулся на нас. Его золотые глаза сверкали, взор был тверд. Мне показалось, будто через меня пропустили ток, несущий смятение и слабость… Потом мальчик отвернулся, его взгляд скользнул в сторону.
Из-за зеленой изгороди напротив долетел звук второго выстрела, более глухой, чем первый, а потом откуда-то чуть подальше раздался пронзительный вопль.
Бернард выскочил из машины, а я переместился на сиденье, чтобы последовать за ним. Одна из девочек опустилась на колени рядом с упавшим мальчуганом, и, когда она дотронулась до него, он застонал и судорожно дернулся. Лицо мальчика, стоявшего рядом, исказилось от боли. Он тоже застонал, как будто сам умирал. Обе девочки рыдали.
Затем откуда-то с другого конца тропинки, из-за деревьев, скрывавших Грейндж, раздался стон, словно повторенный стоустым эхом жалующихся и рыдающих голосов.
Бернард остановился. Я чувствовал, как по спине у меня бегут мурашки и начинают шевелиться волосы на голове.
Снова раздался тот же звук — стон множества голосов, исполненных боли и поднимающихся до пронзительного рыдания. Затем топот многих ног, бегущих по тропинке.
Ни я, ни Бернард даже не шелохнулись. Меня удерживал на месте пронизывающий ужас.
Мы стояли и смотрели, как полдюжины мальчиков, пугающе похожих друг на друга, подбежали к лежащему и подняли его. Только когда они понесли его, я услышал какой-то плач, доносившийся из-за живой изгороди, окаймлявшей тропинку справа. Я поднялся по откосу и заглянул через изгородь. В нескольких ярдах от меня стояла на коленях девушка в летнем платье. Ее ладони были прижаты к лицу, а тело сотрясалось от рыданий.
Бернард вскарабкался следом за мной, и мы, кое-как протиснувшись между кустами, вышли в поле. Теперь я увидел тело мужчины, навзничь лежащего на коленях девушки. Из-под тела торчал приклад охотничьего ружья.
Мы подошли еще ближе; девушка, услышав наши шаги, обернулась. Рыдания смолкли, лицо исказилось ужасом. Но когда она увидела нас, ужас постепенно исчез, а безнадежные рыдания возобновились.
Бернард наклонился к девушке и поднял ее на ноги. Я бросил взгляд на мужчину. Это было страшное зрелище. Я нагнулся и подтянул его пиджак вверх, стараясь скрыть то, что осталось от головы. Бернард уводил девушку, почти неся на руках.
На дороге послышались голоса. Когда мы подошли к изгороди, двое каких-то мужчин заглянули через нее и увидели нас.
— Это вы тут палили? — спросил один из них.
Мы смогли только отрицательно покачать головами.
— Там остался труп, — сказал Бернард.
Девушку бил озноб. Временами она стонала.
— Кто? — спросил тот же мужчина.
Девушка истерически выкрикнула:
— Это Дэвид! Они убили его! Они убили Джима, а теперь и Дэвида! — И задохнулась в новом приступе рыданий.
Один из мужчин вскарабкался на откос.
— Ох, да никак это ты, Элси? — воскликнул он.
— Я пыталась остановить его, Джо… Пыталась остановить его, но он ничего не хотел слышать, — говорила она, перемешивая слова с рыданиями. — Я знала, что они убьют его, а он и слышать ничего не хотел.
Дальнейших слов было не разобрать, девушка уткнулась в грудь Бернарду. Ее трясло как в лихорадке.
— Надо отвести бедняжку домой, — сказал я. — Вы знаете, где она живет?
— Конечно, — ответил мужчина, решительно поднимая девушку на руки, как будто она была ребенком.
Он спустился с откоса и понес ее — плачущую и дрожащую — к нашей машине. Бернард повернулся к другому мужчине:
— Не останетесь ли вы тут посторожить, пока не явится полиция?
— Ладно… Это молодой Дэвид Паули? — спросил мужчина, тоже поднимаясь на откос.
— Она назвала его Дэвидом. По-видимому, тот самый юноша, — подтвердил Бернард.
— Он самый и есть… Проклятые ублюдки! — Мужчина прорвался сквозь кусты изгороди. — Лучше вызывайте полицейских из Трайна. У них там есть машина. — Он поглядел на труп. — Проклятые подонки!.. Убийцы малолетние!
Меня высадили у Кайл-Мэнора, и я воспользовался телефоном Зиллейби, чтобы вызвать полицию. Когда я положил трубку, то увидел, что Гордон стоит рядом со стаканом в руке.
— Похоже, вам это не повредит, — сказал он.
— Еще бы! — согласился я. — Все так неожиданно… Такое кровавое месиво!
— А как это произошло? — задал он вопрос.
Я дал ему полный отчет о событиях, разумеется, со своей довольно ограниченной точки зрения. Минут через двадцать вернулся Бернард, который смог рассказать побольше.
— Братья Паули, вероятно, очень любили друг друга, — начал он. Зиллейби кивнул в знак подтверждения. — Ну так вот. Видимо, для младшего, Дэвида, вердикт по делу брата стал последней каплей, и он решил, что, если никто не стремится к тому, чтобы правосудие восторжествовало, он возьмет отмщение в свои руки. Эта Элси — его девушка. Она зашла за ним на ферму как раз, когда он собрался уходить. Увидев, что Дэвид несет ружье, Элси сразу поняла, куда дует ветер, и попробовала остановить парня. Но он не хотел ничего слушать и, чтобы отделаться от нее, запер девушку в сарае, а сам ушел.
Элси потребовалось немало времени, чтобы выбраться, но она, решив, что он отправился в Грейндж, пошла туда прямо через поля. Подходя к тому самому полю, где потом разыгралась трагедия, она уже думала, что ошиблась. Вероятно, Дэвид лежал, прячась. Увидела она его, когда он уже встал из укрытия и прицеливался. Прогремел выстрел. Пока она к нему бежала, он повернул ружье дулом к себе и нажал на спусковой крючок.
Зиллейби некоторое время пребывал в глубоком раздумье, потом пробудился.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
